МИХАИЛ ЮЛКИН, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР АНО «ЦЕНТР ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ИНВЕСТИЦИЙ»

Возможности и ограничения для перехода к
зеленой экономике в России

Как обеспечить переход к низкоуглеродной экономике будущего. Какие факторы этому способствуют, а какие препятствуют. Что нужно сделать, чтобы усилить первые и ослабить вторые.
Поделитесь лекцией в соцсетях:
Георгий рассказал нам о том, какой должна быть экономика, соответствующая цели не превышать глобальную температуру в 2 градуса по Цельсию. Я, в свою очередь, должен был бы рассказать, что для этого нужно сделать. Если бы я знал…. Но попробуем пофантазировать вместе с вами.

Ровно об этом говорит задача, стоящая перед всеми странами в соответствии с Парижским соглашением. Основная миссия – достигнуть нуля, и в соответствии с этой миссией каждая страна выбирает цели самостоятельно. Например, выбросы в РФ 1990-го года. 1990-е взяты за основу, потому что в 1992 году была принята конвенция ООН по климату. Сначала был резкий спад из-за «схлопывания» советской экономики, а российская экономика пошла по иному пути. Она развивается главным образом за счет услуг, а не за счет тяжелой промышленности, потому мы и не можем выбрасывать столько, сколько выбрасывал Советский Союз. Но важно то, что мы пока не научились развиваться, не выбрасывая: пока экономика растет, выбросы растут вместе с ней; а падают они, к сожалению, только тогда, когда падает экономика.

Стартовые позиции: выбросы ПГ
Этот график показывает нас на фоне остальных. Россия – это желтая линия. Мы стабильны только на фоне Китая, чья экономика не была в начале своего пути лидером по мировым выбросам, но в настоящее именно он стал первой страной в мире в этой отрасли – на Китай приходится примерно 25% глобальных выбросов. Следом идут американцы, далее – Евросоюз, и только после Индии идет Россия. Сегодня мы, получается, располагаемся на пятом месте.

В декабре прошлого года приняли Парижское соглашение, а 22 апреля почти все подписали его в Нью-Йорке. Затем случился парад ратификаций. Никто не ожидал таких быстрых темпов и того, что уже в этом году оно вступит в силу. У Парижского соглашения две основные задачи: ни в коем случае не больше двух градусов и ноль по выбросам. У нас же сегодня примерно два с лишним миллиарда тонн выбросов. Обратите внимание, что у многих стран такого нет: некоторые из них уже поставили перед собой долгосрочные цели-стратегии на 2050 год. В частности, США собираются сократить выбросы к 2050 году в пять раз (несмотря на Дональда Трампа). В пять раз! То же самое хотят сделать и канадцы. Германия планирует сократить это число в 20 раз, если повезет. И даже Мексика – в два раза. Многие страны понимают, что надо с этим делать: 47 из них планируют полностью перейти на возобновляемую электроэнергетику к 2050 году, в том числе Вьетнам, Камбоджа, Коста-Рика и другие.

Для нас же стоит вопрос о недостатке внутренней энергии. Пока что заявлено 25-30% сокращений к 2030 году в качестве потенциально возможного показателя. Документ, поданный в ООН, составлен именно в таких (вероятностных) терминах: «Мы рассматриваем как возможный…», т.е. пока это еще не конечная цель.


Особый путь или Ископаемое дня
Сегодня де факто мы выбрасываем 54,5% от выбросов 1990 года, а на будущее ставим себе задачу минус 30%. Но это в полтора раза больше, чем мы выбрасываем сегодня! Как же можно назвать это сокращением? Мне кажется, что это такая игра слов, причем не самая красивая. В этом году в Марракеше выступал глава российской делегации со словами: «Мы не видим своих обязательств по климатическому соглашению на ближайшее время и не собираемся уменьшать уровень добычи и использования углеводородного топлива». За это заявление Россию наградили орденом «Ископаемое дня», второй такой орден мы получили за активное продвижение атомной энергетики в качестве возможной альтернативы.

Также я хотел бы обратить ваше внимание на очень простую формулу Била Гейтса, которая отвечает на вопрос «Что такое глобальные выбросы и как их посчитать»? Глобальные выбросы – это население (мы уже говорили, что в будущем ожидается увеличение количества людей, живущих на планете, до 7-10 миллиардов человек), это количество услуг или продуктов на душу населения (но ведь в этом и есть смысл экономического развития). Остается два аспекта: углеродоемкое производство и потребление товаров, а также карбонные емкости и углеродоемкость выработки энергии. Понятно, что мы можем управлять только этими двумя факторами – третьего не дано. Энергоемкость и энергоэффективность – это углеродоемкость производства и потребление энергии, соответственно.

Частично проблема может решаться с помощью аббревиатуры CCS – carbon, capture, storage (улавливание и хранение углерода). Эти технологии существуют, но на сегодняшний день они очень дорогие. В отдельных странах их уже пытаются применять, но не в массовом порядке. Кстати, как раз поэтому у Георгия на графике были представлены уголь и газ. Есть две проблемы: как его поймать и куда деть. Причем вторая проблема гораздо сложнее: например, встает вопрос «Куда деть пойманный углерод так, чтобы он оставался в сохранности?» – закачать под воду, или поместить в хранилище? С этим есть сложности.

Если же не CCS, то нужен другой вид топлива и другой вид энергии.

Я порадовался, что 12 номер в списке технологий был присвоен возобновляемой энергетике. Предыдущие 11 пунктов, названные у докладчика, оказались потребителями энергии и только 12-й пункт – ее производством. В некотором смысле это смешно, ведь если вы не производите эту энергию, вам нечего потреблять. Те же самые сервера, работающие с облачными технологиями, съедают огромное количество энергии. И те ребята, которые их развивают, прекрасно понимают, сколько энергии для этого требуется. Например, Майкрософт заявляют, что они будут углеродонейтральными. То есть сколько энергии будет потрачено на сервера, столько будет и выработано из возобновляемых источников.

И это не единичный случай: компании готовы покрывать 100% своих энергетических потребностей за счет исключительно возобновляемых источников энергии, в том числе путем их строительства. Сегодня один из крупнейших инвесторов в возобновляемую энергетику – это Гугл. И сейчас нарастает тренд, когда компании занимаются несвойственным для себя делом. Например, IT-компании занимаются автомобилями, поэтому Гугл легко ассоциируется с беспилотниками. Также IT-компании занимаются и возобновляемой энергетикой, потому что они могут себе это позволить, понимая, что без дополнительных источников энергии долго не протянуть. Инновации не работают, если нет энергии.

Выигрышная стратегия для России на этом фоне заключается в развитии зеленых технологий и зеленой экономики, ведь, по большому счету, наше углеродное богатство завтра будет уже никому не нужно. Китай, являющийся сегодня главным инвестором и хозяином возобновляемых источников энергии, в ближайшие годы собирается в три раза сократить потребление угля. К 2050 году эта страна планирует стать полностью углеродонейтральной.

В связи с этим встает очень важный вопрос «Какая экономика должна быть у России, чтобы что-то производить и быть востребованной на мировом рынке».

Кроме всего прочего, не стоит забывать о водородоемкости продукции. Мы три года сопровождаем компанию «Нижнекамскнефтехим». Они производят искусственный каучук и поставляют его изготовителям шин «Пирелли» и «Бриджстоун». Обе эти компании интересуются информацией о количестве выбросов, производимых компанией, и требуют отчетности. Они очень хотели бы видеть, как снижаются выбросы при производстве продукции. Это явление называется «зеленой цепочкой поставок». Подобную инициативу поддержали примерно 75 компаний, а также крупнейшие потребители энергии. Например, все автомобильные компании хотят, чтобы их поставщики материалов и запчастей постепенно «зеленели».

Как же к этому прийти? Очевидно, что для начала надо перестать поддерживать те отрасли, которые выбрасывают парниковые газы. Если мы хотим сократить выбросы углерода, мы не должны платить тем, кто его выбрасывает. По данным МВФ, в целом по миру на поддержку традиционных энергетических отраслей расходуется примерно 6,5% мирового ВВП или около 5 триллионов долларов ежегодно. Россия не отстает: примерно 12% российского ВВП – это разного рода субсидии в поддержку традиционной энергетики. Я иногда слышу, что традиционная энергетика сама себя окупает, а зеленая нет: при таких субсидиях она дважды сама себя окупит.


Продолжим. Первый шаг – это перестать платить тем, кто выбрасывает. Как же не платить угольщикам, если Россия – северная страна, где надо топить и обогревать? В этом случае платить надо людям: это давно известный прием. Если в стране есть уязвимые слои населения, то лучше давать деньги им, чем тем, кто поставляет им товар. Тогда эти уязвимые слои населения сами будут выбирать, у кого покупать, а у кого нет.

Вернемся к разговору про уголь. Кто и когда хочет от этого уйти? Понятно, что уголь вылетает первым. Многие страны уже сделали свои заявления. На данном этапе встает вопрос «Кто быстрей?». Франция обозначила 2023 год, Великобритания – 2025 год, Канада и Финляндия – 2030 год. Тут нечего особо обсуждать, к 2050 году угля не будет вообще.

Существуют специальные исследования, показывающие, насколько можно было бы уже сейчас сократить выбросы, отказавшись от субсидий в пользу традиционной энергетики.По разным оценкам только за счет применения этой меры можно было бы сократить от 6 до 13% выбросов. С другой стороны, надо поддерживать инвестиции, направленные в альтернативные сектора. С этим все гораздо сложнее: существует законодательство, которое вроде как поддерживает развитие ВИЭ. Но на деле, вы никогда не построите «зеленую» энергетику, ведь для строительства каждой новой «зеленой» энергетической мощности, нужно обязательно резервировать мощность «черную».

Кроме всего прочего, требовать от возобновляемой энергетики поставки мощности в сеть, значит специально ее душить. У солнечных станций не бывает мощности, для них существует только выработка энергии здесь и сейчас. Поставка мощности – это управленческая технология, очень древняя и неадекватная по отношению к поставленной задаче. Как же можно решить эту проблему? Например, в Германии или Дании, где, порой, выработка «зеленой» энергетики превышает объем потребления, есть понятие «умные сети». Они работают в обе стороны, поставляя и принимая энергию от любого источника. Также есть понятие «накопители энергии»: ночью вы можете использовать солнечную энергию, накопленную за день.

Кстати, к вопросу о северных территориях. Меня иногда спрашивают, какая возобновляемая энергетика работает в северной части России? К вашему сведению гораздо севернее, чем находимся мы сейчас, на Ямале, в Ямбурге, созданы «газпромовские» площадки, которые обеспечиваются исключительно возобновляемой энергетикой: комбинация «солнце-ветер» и накопители энергии прекрасно работают и без связи с традиционной электросетью. Также и на Аляске вся электроэнергетика постепенно переходит на солнце и ветер. То есть не стоит боятся этой задачи: она технологически решаема. Осталось только применить ее к тем территориям, которые населяем мы с вами.

Этот слайд о том, как развивается возобновляемая энергетика по всему миру. Это – 2014 год; в 2015 году было потрачено 360 миллиардов долларов на развитие возобновляемой энергетики, что в 2,5 раза больше чем на развитие традиционной. Здесь показаны инвестиции в «зеленую» энергетику по всему миру. Обратите внимание, что в Китае почти экспоненциальный рост, а в России, к сожалению, этого роста почти нет. И это очень опасно.


По пути декарбонизации: зеленым инвестициям — зеленый свет
Мы уже сказали, что надо переставать платить тем, кто выбрасывает. Надо делать наоборот – брать с них плату: мы с вами уже привыкли к тому, что за вредные выбросы надо платить. Сегодня ни для кого не секрет, что выбросы сернистых и азотистых соединений, мелких дисперсных частиц – это платные вещи. Существует принцип: загрязнитель платит. Но если CO2 тоже загрязнитель, только глобальный, то и за его выбросы нужно платить. Поэтому на данном этапе появляется понятие «углеродной цены», или по-другому «social cost of carbon». Есть даже кое-какие оценки. Например, сколько стоит выброс CO2. Верхняя строчка показывает оценки американского агентства по охране окружающей среды «IPA-USA», оно оценивает подобные выбросы в 42 доллара за тонну, а к 2050 году прогнозирует увеличение до 69. Есть и более радикальные оценки, например, школы наук о природе, энергетике и окружающей среде называют 220 долларов за тонну. Предположим, что если цена на выбросы будет равняться 220 долларам, то этот прогноз явно будет отличаться от прогноза при цене выбросов равной нулю.

Понятие «углеродной цены» на сегодняшний день используется уже в 40 странах и в 20 субнациональных объединениях (провинции, города, регионы, области и края) для регулирования выбросов: это либо налог, либо квота, либо то и другое вместе. Но тот, кто выбрасывает, обязательно платит. Сегодня примерно 12% глобальных выбросов покрыто разными схемами углеродного регулирования, углеродной цены. Предполагается, что к 2020 году они достигнут четверти, а к 2030 – половины. Примерно так устроена динамика: сначала не было ничего, потом начали присоединяться разные страны и регионы, запуская различные инструменты. Конечно же это не всегда достигало нужной эффективности, но тем не менее, люди пытались сделать что-то подобное и чаще всего им это удавалось.

На этом слайде представлена карта мира, на которой показаны регионы,охватываемые действующими на сегодняшний день системами регулирования углеродных выбросов. Казахстан, например, запустил подобную систему, но потом остановил её (возможно, перезапуск произойдёт через пару лет): для нас важно, что там эта система есть. Вот система нескольких провинций в Китае, на будущий год они запускают национальную систему торговли выбросами, где фактически все энергетические источники будут обязаны либо покупать квоту, либо платить за выбросы в соответствии с установленной углеродной ценой.


Углеродная цена или как регулировать выбросы ПГ
Здесь указан диапазон углеродной цены по странам и континентам, в зависимости от того, какие налоги там представлены: бывают налоги на топливо, плата за выбросы, стоимость квоты... Нынешний диапазон – до 118 долларов за тонну CO2. «Global compact» – это международный договор бизнеса и власти, в котором рекомендуется уже сегодня при расчётах в попытке оценить перспективу инвестиционных проектов на предмет их экономической устойчивости и выживаемости использовать цену не меньше 100 долларов за тонну.

А что в России? У нас существует дорожная карта: кое-что из нее сделано, кое-что еще пока нет. На данный момент вводится углеродная отчетность для наиболее крупных компаний, а уже потом– для более мелких (50 тысяч тонн за два эквивалента). Уже существует методика и план, согласно которым к 2020 году будет разработан сценарий регулирования выброса парниковых газов в России(потихоньку развитие идёт и в эту сторону). Дай бог только чтобы мы не повторили ошибок наших предшественников, а наоборот взяли только самое лучшее.

На данный момент вышел указ президента, требующий снижения выбросов к 2020 году. Подобный указа готовится и по отношению к 2030 году: по-видимому, он будет принят вместе с документом-ратификацией Парижского соглашения. Надеюсь, что это важное событие случится в самое ближайшее время.



Другие лекции сессии «Экономика будущего»
Copyright 2016 En+ Group Ltd.
Образовательный проект. Проект группы компании En+ Group Ltd.