АНГЕЛИНА ДАВЫДОВА

Что несет миру Парижское климатическое соглашение?

Ангелина Давыдова — научный журналист, преподаватель факультета журналистики СПбГУ, участник переговоров по вопросам климата на уровне ООН с 2008 года, директор «Русско-немецкого бюро экологической информации»
Поделитесь лекцией в соцсетях:
Парижское климатическое соглашение, как следует из его названия, было принято в прошлом году, в Париже. Оно было утверждено всеми странами ООН в рамках переговорного процесса по изменению климата.

Проблема изменения климата в начале 80-х годов привлекла к себе внимание ученых, которые начали замечать, что у нас с глобальной климатической системой, наверное, что-то не так. Тогда вышло одновременно несколько довольно-таки крупных исследований. Их общая совокупность привела к тому, что при ООН был создан специальный научный орган под названием «Межправительственная группа экспертов по изменению климата». Туда входят эксперты из самых разных стран, в том числе из России, а общее количество ученых, которые работают над докладами, превышает 10 000 человек. Из них порядка 700 — из России. Эта группа ученых выпускает раз в несколько лет оценочные доклады, которые, содержат основные выводы: что же происходит с климатом на планете, из-за чего он меняется и что мы можем с ним сделать.
Изменение климата на планете
Параллельно с этим научным процессом (пока я рассказываю, покажу вам небольшую схемку, которую многие из вас знают: она показывает научную сторону вопроса) был запущен и крупный международно-политический процесс. При ООН был создан специальный орган, который занимается вопросами климата. Был запущен и переговорный процесс, в рамках которого страны постоянно встречаются друг с другом, обсуждая политику и экономику. Они обсуждают, как и какие страны будут снижать выбросы парниковых газов, откуда брать на это деньги, откуда брать технологии, а также, например, что делать с лесами и прочими экосистемами, которые в отличие от мировой экономики, не сжигают ископаемые топлива и выбрасывают парниковые газы, а наоборот поглощают их.
Главная климатическая особенность последних десятилетий — рост концентрации СО2 в атмосфере из-за деятельности человека
На этом слайде показана главная особенность последних десятилетий, которая иллюстрирует резкий рост содержания СО2, а также других парниковых газов в атмосфере. Мы видим, что колебания содержания СО2 происходили на протяжении всей истории человечества. Однако, последние 150 лет (эта эпоха условно называется началом индустриальной эпохи человечества), наблюдается довольно-таки резкий рост. То есть колебания-то были всегда, но теперь человечество вместе с мировой экономикой вносят намного больший составляющий фактор, которым занимаются как раз научные и политические структуры.
Изменение температуры в 1976-2015 гг. Средний тренд — +0,4°С/10 лет
Когда мы говорим об изменении климата, речь идет не только о повышении глобальной температуры, которая в разных регионах проявляется по-разному. В каких-то регионах мира она действительно повышается, в каких-то регионах она, возможно, понизится. Практически везде наблюдается рост температуры океана и предповерхностного слоя воздуха в океане. Сейчас принято говорить не о глобальном потеплении, а об изменении климата, то есть дисбалансировке климатической системы. Она заключается в том, что в каких-то регионах будет теплее, в каких-то холоднее. В каких-то будут засухи, в каких-то наводнения (вот небольшой российский слайд, который показывает рост температуры на территории РФ и его дальнейший прогноз). Еще покажу один график по России, который демонстрирует повышение температуры в том числе и по регионам, а также 4 прогноза, показывающие по временам года дальнейшее развитие ситуации. Да, где-то действительно на земном шаре жарко, где-то холодно. Вот, например, лето 2010 года. Как мы помним, довольно-таки большие лесные пожары в это время были в Сибирском федеральном округе и в Центральной России. И вот, например, как распределялись тогда волны тепла и холода. Вот еще несколько данных об изменении климата в России: за сколько лет происходили температурные изменения, и что нам предстоит ожидать.
Инфографика Росгидромета и WWF России
Когда мы говорим об изменении климата, речь идет не только о повышении глобальной температуры, которая в разных регионах проявляется по-разному. В каких-то регионах мира она действительно повышается, в каких-то регионах она, возможно, понизится. Практически везде наблюдается рост температуры океана и предповерхностного слоя воздуха в океане. Сейчас принято говорить не о глобальном потеплении, а об изменении климата, то есть дисбалансировке климатической системы. Она заключается в том, что в каких-то регионах будет теплее, в каких-то холоднее. В каких-то будут засухи, в каких-то наводнения (вот небольшой российский слайд, который показывает рост температуры на территории РФ и его дальнейший прогноз). Еще покажу один график по России, который демонстрирует повышение температуры в том числе и по регионам, а также 4 прогноза, показывающие по временам года дальнейшее развитие ситуации. Да, где-то действительно на земном шаре жарко, где-то холодно. Вот, например, лето 2010 года. Как мы помним, довольно-таки большие лесные пожары в это время были в Сибирском федеральном округе и в Центральной России. И вот, например, как распределялись тогда волны тепла и холода. Вот еще несколько данных об изменении климата в России: за сколько лет происходили температурные изменения, и что нам предстоит ожидать.

На протяжении долгого периода времени в России царила точка зрения, что изменения климата — это хорошо. То есть, мы предполагали, что климатические изменения приведут к тому, что везде станет теплее, мы начнем тратить меньше средств на отопление, сельскохозяйственные условия будут улучшаться, откроется возможность транспортного снабжения вдоль северной границы России по Северо-ледовитом у океану… Отчасти это так. С другой стороны, как всегда говорит директор Главной Геофизической Обсерватории им. Воейкова, Владимир Кацов (который также участвует в работе этой международной группы экспертов), к положительным изменениям нам еще придется адаптироваться.

Самые главные и самые негативные последствия изменения климата для России — это, конечно, опасные и непредсказуемые погодные явления: наводнения и засухи. Вот число опасных метеорологических явлений, как нанесших, так и ненанесших ущерб. Мы видим, что тенденция с 1998 года по 2015 явно возрастает. Это общее число опасных метеорологических явлений по данным гидромета. Соответственно, здесь описаны основные последствия изменения климата и прогнозы для РФ, которые ожидаются на территории России. Понятно, что с этим надо будет что-то делать и как-то к этому адаптироваться. Здесь также перечислены более косвенные последствия, потому что, повторюсь, речь идет уже о дисбалансировке климатической системы. Это не только опасные явления и повышение температуры, это и более глубокие системные явления, которые влияют на многие другие области и секторы, например, экономические. В том числе и на продовольственный сектор, сектор доступа к воде, уровень мирового океана, влияние на экосистемы… То есть климатические изменения и повышение в градусах влияют вообще на все.


Какая у нас ситуация с градусами на планете? Сейчас предполагается, что температура уже поднялась где-то в районе одного градуса, плюс-минус. Сразу скажу, что в ряде регионов России температура поднялась даже выше. Директор Росгидромета Александр Фролов постоянно говорит о том, что самый потеплевший регион мира — это Арктика. И он теплеет действительно быстрее всех. Интересно, что в противофазе находится Антарктика, которая теплеет намного медленней и в которой происходит небольшой полюсовый противофаз.

То самое Парижское климатическое соглашение, о котором я рассказала в самом начале, говорит о том, что все страны договорились, что они будут прилагать все усилия, чтобы глобальная температура в мире не поднялась от уровня прединдустриальной эпохи в два градуса. Сразу скажу, что есть довольно-таки интересное сравнение: если бы у нас не было всех этих международных переговоров по климату и международных соглашений по климату, то мы бы с вами выходили в плюс-минус четыре градуса по Цельсию к концу века. Все обязательства, которые страны предоставили в рамках Парижского соглашения, выводят на траекторию в 3 градуса. Этого до сих пор недостаточно, но, по крайней мере, человечество что-то делает.

Что же было до Парижского соглашения? Как я уже сказала, в середине 80-х годов начался переговорный процесс ООН о том, как страны могу снижать выбросы и как они могут об этом договориться. Сначала была принята «рамочная конвенция ООН» по изменению климата. Этот документ не накладывал на страны никаких обязательств. Просто страны признавали: да, это проблема, поэтому мы будем снижать выбросы парниковых газов. Чуть позже, в дополнение к «рамочной конвенции» утвердили Киотский протокол. Киотский протокол был первым международным соглашением, которое связало в себе экологию и экономику.

До Киотского протокола, да и до сих пор в большом количестве стран мира, отношение к экологии или к природоохранной деятельности находится на уровне благотворительности. Этот подход завел мир в грустную систему. Сейчас глобальная экономика использует ресурсы полутора планет Земли. То есть, ресурсы не успевают восстанавливаться. Речь идет не только об ископаемом топливе, но и морских системах, о рыбных запасах, о лесах и о многом другом. О почвах, например, о почвенных экосистемах, которые также истощаются. Мировая экономика развивается очень экстенсивным способом, и многие ресурсы действительно не успевают восстанавливаться. Поэтому такую экономическую модель, рано или поздно, надо было поменять.

Киотский протокол подразумевал, что все страны делятся на 2 группы. Первая группа — это развитые страны. У них были соглашения об официальных обязательствах по снижению выбросов. К числу развитых относилось большинство стран Евросоюза, Канада, Австралия, Россия, Украина. Вторая группа — это страны развивающиеся.

И эти страны сказали, что готовы снижать выбросы парниковых газов, но, наверное, добровольно и без целей. И все согласились. Потом ситуация изменилась, потому что Киотский протокол разрабатывался в контексте положения дел 1990 года. Потом, как мы знаем, распался Советский союз, было сильное снижение в странах так называемого бывшего «Восточного блока». Очень резко поднялись и другие страны мира: Китай, Индия, страны Персидского залива, страны БРИКС. Немножко поменялся расклад сил в мировой политике и мировой экономике. В результате те страны, которые взяли на себя обязательства снижать выбросы, в принципе, это сделали. Россия не только снизила свои выбросы, но и перевыполнила свои показатели по Киотскому протоколу.
В том числе потому, что наша экономика сильно упала за 90-е годы. Но так как роль других стран выросла глобально, выбросы тоже продолжали глобально расти. Они росли довольно долго. Эта тенденция изменилась лишь в последние два года. Во многом благодаря тому, что на путь «зеленого» развития поворачивается Китай. Китай использует меньше угля, Китай начинает развивать возобновляемую энергетику. Сейчас в области ветряной и солнечной энергетики Китай лидер в мире. То есть он обошел не только Евросоюз, но и многие другие страны.

Киотский протокол действовал долго, но он закончился в 2012 году. Возникла необходимость создания нового климатического соглашения. Меня на лекциях часто спрашивают: «как вообще работает климатический орган ООН и почему он работает так медленно»? ООН, как мы понимаем, это объединение стран, которые вырабатывают те или иные решения по разным вопросам. У ООН есть очень много подорганов. ООН работает по принципу голосования. Большинство экологических органов ООН, куда входит наш с вами климатический орган, куда также входит программа ООН по окружающей среде и куда входит программа по международному развитию, работают по принципу консенсуса. Когда принимается какой-то международный документ, мы его текст меняем до такой степени, чтобы он устраивал все страны. И вот представьте, даже если бы нам сейчас в аудитории пришлось бы разработать документ, который устраивал бы всех вас, даже страничку, у нас бы на это ушли годы, потому что людям сложно договориться, а странам тем более. Есть много обид, экономических эмбарго, военных конфликтов, политических конфликтов, конфликтов блоков стран, и есть очень много всего негативного. Именно поэтому большинство органов ООН, которые работают на консенсусной основе, работают так медленно. И каждый раз, когда страны разрабатывают тот или иной документ, они в буквальном смысле, борются за формулировки.

Документы ООН пишутся на специальном языке, который по-английски называется Agreelanguage, то есть это язык согласованных формулировок, крайне жестких юридических формул. Каждый раз, когда та или иная страна пишет предложение к тому или иному документу (предложение к документу может написать не только страна, но и исследовательские институты, и еще ряд авторов, которые в международной системе ООН могут работать), они это делают не от себя. Они не пишут «Мы, Российская федерация, предлагаем то-то и то-то. … С наилучшими пожеланиями, РФ». Они пишут формулировки исходя из декларации такой-то такого-то года, ратифицированной таким-то количеством стран, используют цитаты из декларации. «Отсебятины» в ООН крайне мало. Это действительно высокий, тонкий юридический язык, очень «вкусный» и очень интересный, особенно если ты учишься писать тексты на таком языке.

Инфографика Росгидромета и WWF России
Процесс идет медленно. О чем же вообще страны договариваются в рамках нового климатического соглашения и почему это так долго проходило? В чем была особенность Киотского протокола? Киотский протокол связал экономику и экологию, позволив странам торговать квотами, а также позволив странам инвестировать в проекты по снижению выбросов в других странах. Новое соглашение, Парижское, которое было принято в прошлом году, действует по-другому. Оно действует исходя из того, что каждая страна самостоятельно предлагает цифру, на которую может снизить выброс парниковых газов, насколько и к какому году, и, соответственно, из этого формируется общая цель. Все эти национальные цели, представленные в Парижском соглашении, выводят нас на +3 градуса по Цельсию.

Итак, какие же основные линии конфликтов в переговорном процессе ООН? Одна из первых и важнейших линий — это конфликт между условно развитым и условно развивающимися странами. Условно развитые страны говорят: «вот мы в последние годы так хорошо снижали выбросы парниковых газов, всему миру это надо делать». А развивающиеся страны говорят: «вы, развитые страны, до этого времени успели загрязнить всю планету своими производствами, а теперь мы страдаем от этого. Поэтому у нас должны быть более легкие правила, и у нас должна быть уйма международных денег на то, чтобы снижать выбросы, потому что за нами будущее, у нас больше всего населения».

Оценка возможностей адаптации к климатическим изменениям для стран — более высокий индекс означает лучшие возможности
Что уже у нас происходит после принятия Парижского соглашения? Страны договорились, что мы будем снижать выбросы парниковых газов, развитые страны будут давать деньги развивающимся как на снижение выбросов парниковых газов, так и на адаптацию к изменению климата. Какие же конкретные последствия это будет иметь? Одно из глобальных последствий этого соглашения в том, что доля ископаемого топлива сокращается уже сейчас и будет сокращаться и дальше. Прежде всего речь идет об угле. Уголь обладает наибольшим потенциалом по выбросу парниковых газов самой высокой степени, и считается с точки зрения парникового эффекта самым загрязняющим видом ископаемого топлива, поэтому стоит под наибольшим ударом. Количество угольных станций сокращает даже Китай, они активно сокращаются в Америке. Нефть тоже идет на небольшом сокращении, но у нефти еще большое будущее, прежде всего связанное с топливом для автотранспорта, так как где-то до 2050 года глобальная транспортная система в мире переломится не так быстро. Понятно, что сейчас развиваются электрокары и гибридные автомобили, но в условиях потребления в том же Китае, странах Азии и Латинской Америки бензиновые автомобили люди будут покупать еще долго.

К газу отношение смешанное. С одной стороны, много экспертов, в том числе и экологов, считают газ таким переходным топливом к ситуации, когда у нас в мировом энергобалансе будет использоваться больше возобновляемой энергетики. Поэтому ближайший энергомикс (относительно нескольких десятилетий) будет выглядеть как постепенное движение к смеси газа и возобновляемой энергетики. При том, что определенная ниша будет оставаться у атомной энергетики в тех странах, в которых она есть, но вряд ли вырастет сильно. Никакие прогнозы Международного энергетического агентства этого не оправдывают.

Как я уже сказала, выбросы в России в рамках Киотского протокола сократились сравнительно быстро. Главным образом не потому, что мы реализовывали какое-то суперновое технологическое развитие. Все произошло по причине закрытия промышленных производств, а также из-за существенного изменения структуры экономики. Экономика на момент падения СССР была представлена преимущественно крупным производственно- перерабатывающим сектором. Сейчас у нас в экономике сильно представлен добывающий сектор, а также сектор услуг, торговли и прочие сектора из той области, которая большого количества выбросов не приносит. Поэтому выбросы у нас снизились. Мы сейчас глобально на пятом месте по выбросам. На первом месте Китай, на втором США, на третьем Индия, на четвертом Евросоюз, пятые мы. Это одна сторона вопроса. Другая сторона вопроса заключается в том, что в России теряется очень много энергии. Энергоэффективность — это довольно-таки сильная проблема для страны. В 2009 году вышел целый ряд исследований не международных, а российских, которые подсчитали, сколько же энергии в России теряется. Выяснилось, что у нас потенциал энергосбережения, например, 40%, а в России теряется столько энергии, сколько во Франции потребляется. Это, конечно, гигантская цифра, которая означает не только потерю денег в экономике, но и потерю конкурентоспособ ности для ряда российских товаров, потому что для их производства требуется больше энергии, которой, может быть, требовалось меньше, если бы энергоэффективно сть была бы выше.

Все эти вопросы добрались до политического руководства страны, в результате чего был принят закон об энергосбережении в 2009 году, который предписывал нам снизить энергопотребление к 2020 году на 40%. Сейчас мы в 2016 году. Этот закон, скорее всего, будет не выполнен, потому что его приняли, но не особо понятно, откуда на все брать деньги. То есть в каких-то секторах деньги появились: например, в секторе бизнеса довольно-таки многие предприятия поняли, что им лучше проинвестировать в энергосберегающие технологии сейчас, и платить за энерготарифы позднее меньше, тем самым экономить деньги. В секторе ЖКХ никто так и не понял, как находить деньги на реконструкцию домов, чтобы они экономили больше энергии. Хотя и тут есть исключения. Я за несколько часов до вас встречалась с генеральным директором «ИркутскЭнерго», и он рассказал мне, что по Иркутской области ситуация неплохая. Они, как основной производитель тепла в регионе, замечают, что стало использоваться меньше тепла, так как произошло больше утеплений и прочих мер по увеличению энергоэффективности. Если это так, то это действительно хороший пример. К сожалению, в России такое не везде происходит.

Какой же план предоставила Россия к Парижскому соглашению и что же мы дальше в связи с этим собираемся делать? Россия предоставила к Парижскому соглашению следующую цифру: она сказала, что мы сократим наши выбросы к 2030 году на 25−30% от уровня 1990 года. У нас уже сейчас выбросы примерно на уровне 30−31% от уровня 1990-го. В принципе речь идет о небольшом уровне выбросов парниковых газов и как бы сохранении на этом уровне. Соответственно, подобная политика вызывает критику, так как хотелось бы видеть от России более амбициозные цели, но, с другой стороны, всплывает вопрос, что и не надо ничего России делать, что опять-таки не очень хорошо. Весь мир идет в направлении «зеленого», низкоуглеродного развития. И, естественно, выпадать из этого тренда не очень хорошо, слишком поздно можно будет спохватиться и потом заниматься наверстывающим развитием, вместо того, чтобы быть в авангарде. Соответственно есть большие планы у правительства, различных ведомств, разрабатывать ту или иную систему углеродного регулирования.

Что такое углеродное регулирование и какое оно бывает? Углеродное регулирование — это попытка заплатить производителей за каждую тонну выбрасываемого СО2. Отмечу сразу, что СО2 у нас считается на месте сжигания ископаемого топлива. И если добываем нефть, газ или уголь, то мы считаем все на месте сжигания. Соответственно, углеродное регулирование в мире создается двумя основными способами: оно бывает или в виде углеродного налога, когда каждая страна, каждый производитель сжигаемого топлива платит какую-то сумму с каждой тонны сжигаемого СО2. Вот тут небольшой обзор, какие страны уже ввели углеродный налог, и, соответственно, какой % выбросов он покрывает.

Монреальский протокол был принят у нас намного раньше. Он регулировал выбросы озоноразрушающих веществ. Это проблема, которая была крайне тематизирована в середине 80-х годов, в уйме производств того времени использовались хлор, фтор, углерод, которые разрушали озоновый слой Земли. Было принято международное соглашение, которое говорило, что все страны берут на себя обязательства по снижению выбросов и постепенному выводу хлора, фтора, углерода из производств совсем. Соответственно страны начали потихонечку реализовывать эти методы, но понятно, что все страны работают по-разному. Если у нас есть Евросоюз, подобные темы он может внедрить путем директив, такой административно- командный способ. Запускает директиву, что мы снижаем выброс хлор, фтор, углерода в этом году на столько, в этом на столько, в этом на столько. В США такая система не будет работать, там роль государства как регулятора экономики намного меньше, чем в Евросоюзе.

Та схема, про которую я вам рассказала, в Евросоюзе, сработала хуже, чем ожидали. Потому что все ожидали, что и цены будут высокие на единицу сокращения выбросов, то есть на тонну СО2, и вообще все начнут активно торговать друг с другом, экономика будет расти дальше. Но увы и ах: первый экономический кризис, второй экономический кризис, экономика падает, не нужно столько энергии, поэтому у всех потребление снижается, в результате система не стала столь эффективной, как все ожидали. Но примеру следуют многие другие страны. Сейчас подобные углеродные рынки в семи провинциях ввел Китай. Вводит еще целый ряд стран. Кто-то предпочитает углеродный налог… Посмотрим, как будет развиваться эта тема дальше.

И в заключение, для того чтобы рассказать о том, что нас ожидает, и что вообще нужно делать России в целом. Первая мера, которая, я как уже сказала, это энергоэффективность. Сейчас уже ряд экспертов говорят, что у нас будет второе возрождение программы энергоэффективности. Будем надеяться, что больше государственных денег придет в эту тему и в общем тема вернется в авангард федеральной региональной политики. Второе направление — это развитие возобновляемой энергетики. Россия несколько поздно влилась в эту тему. Если говорить об общем энергобалансе, то доля ВИЭ без больших ГЭС составляет где-то порядка 1−2%. Это очень мало. Чуть-чуть в последнее время получила развитие солнечная энергетика. На юге страны, на юге Урала, появляются солнечные парки. Ветер пока совсем мало развивается, в некоторых регионах развивается так называемая энергия биомассы, прежде всего в регионах с большим объемом сельскохозяйственного производства или отчасти лесопромышленного комплекса. Тут я говорю о биогазе, то есть энергия, которая работает на основе отходов. Это отходы сельскохозяйственного комплекса, как, например, в Белгородской области, или отходы деревообработки, как в Карелии, когда из отходов производятся так называемые пеллеты, которые при помощи биогазовых установок обрабатываются, на их основе получается или тепло, или электроэнергия, или то и другое. Понятно, что пока мало, и вопрос в том, что нам пока хватает собственной ископаемой энергии, и нам ее хватает, мы являемся одни из мировых поставщиков энергии. Но тут надо понимать, что в мире идет целый ряд процессов, прежде всего, постепенный отказ от ископаемого топлива. Второй аспект, конечно, это технологии. Потому что сейчас в мире лидируют страны, которые лидируют в технологическом развитии. Нам нельзя активно отставать от технологий, которые так или иначе связаны с возобновляемой энергетикой, или с вопросами умных сетей, умных городов, умных технологий, которые прогнозируют потребление и которые намного гибче, чем традиционные системы энергоснабжения.
Вопросы

Если вводить углеродный налог или любые другие виды углеродного регулирования — куда пойдут собранные деньги?
Ангелина Давыдова: Есть две основные модели, куда могут идти деньги. Эти деньги могут идти в общий бюджет, но этой плохой вариант, так как деньги растворяются в общем федеральном бюджете и не очень понятно, на что они тогда расходуются. Намного лучше, когда они отправляются в специализированные внебюджетные фонды. Внебюджетные «зеленые» фонды или внебюджетные экологические фонды. Такие фонды у нас при российском федеральном бюджете краткое время существовали в 90-е годы, потом они были распущены. Самая эффективная мера экологического регулирования со стороны государства заключается в отправке средств не в общий котел, как сейчас у нас это в России происходит, а в отправке в специализированные фонды, которые потом специализированные «зеленые» будут на что-то тратить. Эти специализированные «зеленые» могут тратить средства на субсидии регионам на природоохранные меры. Средства могут тратиться на меры энергоэффективности в бюджетном секторе, в школах, в больницах, еще где-то. Эти деньги могут возвращаться самим предприятиям, которым необходимо взять дешевый кредит на переоборудование для повышения экологичности производства. Когда есть специализированные внебюджетные фонды, такая система лучше. К сожалению, не во всех странах они есть.

Могут ли компании и предприятия «смухлевать», то есть занизить показатели выбросов? как замеряются выбросы?
Ангелина Давыдова: Тут нужно всегда очень четко отличать загрязнение обычное и загрязнение парниковыми газами. Загрязнение обычное: у нас есть, например, какой-то производственный процесс, и там могут выходить, например, диоксид азота, там может выходить диоксид серы и еще какие загрязнители, которые вредны для человека. Это традиционные загрязнители, которые перечислены у нас даже в законе о загрязнении окружающей среды и их регулирует экологическое регулирование, которое уже есть. С Нового года у нас вводится система наилучших доступных технологий, которая говорит, что если предприятие будет использовать наилучшие доступные технологии, которые присутствуют на российском рынке, оно будет платить меньше экологических платежей. Это одна группа. Они измеряются, как правило, теми самыми счетчиками и мониторами, которые, условно говоря, приделаны на трубу.

Парниковые газы это немножко другая сфера. Особенность парниковых газов в том, что их можно не замерять, их можно рассчитывать. Это расчетные показатели. Потому что как только ты знаешь, какое у тебя оборудование, какая у тебя технология, сколько топлива ты загружаешь — все, ты посчитал по формуле, тебе не надо ставить счетчик. Соответственно, это расчетные формулировки. То есть, тебе там смухлевать намного сложнее, потому что это один показатель и он не варьируется. Основное же что? Это сжигание ископаемого топлива, транспорт, ряд химических процессов. Еще очень важный момент: парниковый газ формально не является загрязнителем, с точки зрения воздействия на человека, то есть он нам с вами не вреден, мы, как люди, от парникового газа не страдаем. Если из трубы идет водяной пар, нам с этого ни страшно, ни плохо. Он влияет на глобальную экосистему, создает парниковый эффект, который я вам раньше показывала. Поэтому даже в России, в Законе о защите окружающей среды в числе загрязняющих веществ парникового газа нет.

Появляются ли технологии, которые позволяют снижать выбросы парниковых газов?
Ангелина Давыдова: Вопрос решается в мире глобально, появляются новые, лучшие технологии, которые сокращают число отходов, или которые улавливают выбросы СО2. Улавливание выбросов СО2 — это тема с большим потенциалом. Потому и возникает вопрос, что делать с этим «уловленным» СО2, и где его правильно захоронить.

Это первая категория загрязнителей, которая до недавнего времени регулировалась у нас законом об охране окружающей среды и административным и методами. У нас вводится система НДТ. Предполагается, что она будет экономическим образом мотивировать предприятия снижать выбросы, отходы загрязняющих веществ. Это не к парниковым газам относится.

Что происходит с Монреальским протоколом и разрушением озонового слоя на планете?
Ангелина Давыдова: Есть несколько видов газов, разрушающих озоновый слой. Первый вид, за который взялись в рамках Монреальского протокола — это хлорфторуглероды. Их выводили постепенно с середины 80-х годов административным и методами, убирая из производства во всем мире. На что его заменяли? Его заменяли на другой газ, который обладал менее озоноразрушающим и веществами, но большей силой как парниковый газ. И сейчас взялись за этот второй газ. Буквально три недели назад были приняты большие поправки к Монреальскому протоколу, которые как раз выводят HFC (гидрофторуглероды). Мы знаем, что у нас над Антарктидой образовалась довольно большая дыра, которая оказывает влияние даже на Австралию. С того момента, когда начали регулировать проблему, снизилось разрушение озонового слоя. Не до конца, но снизилось. Озоновая проблема чуть-чуть улучшилась по сравнению с ситуацией серединой 80-х годов.

Океан тоже крайне загрязнен — как это влияет на экологические системы Земли и на проблему изменения климата? Ведь пластик, который плавает в океане, снижает альбедо — отражающую способность, что в свою очередь усугубляет парниковый эффект.
Ангелина Давыдова: Вопрос загрязнения океана: океан у нас загрязнен много чем, он загрязнен не только нефтью, но и сильно загрязнен пластиком. В Тихом океане плавают километровые острова из пластикового мусора. Еще одна гигантская проблема океана связана с повышением температуры в океане, это изменение кислотно-щелочно го баланса, что тоже очень большая проблема. Эффект Альбедо, на который вы сослались, характерен для северных широт, для Северного океана, для белых поверхностей. Это Арктика, это северные территории. Там происходит следующая ситуация: сажа или черный углерод, то есть остатки не до конца сожженного топлива, последствия лесных пожаров… Вот все эти мелкие черные частицы летят к полюсам. С нашей стороны мира летит к Арктике, а в Южной стороне как бы чуть-чуть, в северных широтах меньше континентов и жизни, поэтому в Антарктику летит меньше, в Арктику летит больше. Это все, соответственно, оседает на белых поверхностях, и действительно сокращает ее отражающую возможность и приводит к дальнейшему потеплению, что в свое время вызывает кольцевой эффект для всей остальной климатической системы.

Copyright 2016 En+ Group Ltd.
Образовательный проект. Проект группы компании En+ Group Ltd.